Paulina (poly_sonic) wrote,
Paulina
poly_sonic

Categories:
  • Mood:
  • Music:

Мост в белое безмолвие

Эх, ребята, хочу себе такого президента!

Представьте, чувак отправляется путешествовать. Его цель: от Мурманска добраться до Чукотки (пос. Уэлен) вдоль Северного Ледовитого океана. Так сказать, по стопам первопроходцев — Баренца, Врангеля, Матюшкина, Кокрена и других. Кто знает, как у нас с транспортом на Крайнем Севере, догадывается, что без приключений здесь не обойтись. Но чувак автостопом, гидростопом, а то и аэростопом постепенно добирается до конечного пункта. После этого он пишет книгу о своих странствиях. А примерно через 20 лет после этого становится президентом.
Будем знакомы, Леннарт Мери — первый президент Эстонии в постсоветскую эпоху. Не знаю, может ли автостопщик стать хорошим президентом, но он точно не может быть плохим человеком.
На самом деле, у Леннарта Мери была очень насыщенная жизнь и интересная судьба. Можно много о нем рассказывать. Например, о том, что юность он свою провел за границей в разных странах (поэтому знал 5 иностранных языков), а молодость провел в ссылке в Сибири на лесоповале (так уж получилось, что граница между юностью и молодостью прошла по 1941 году, если понятно, о чем я). По образованию историк, по факту — писатель, переводчик и кинорежиссер. Ну, вот еще и президент под конец. :)

Но я хочу про книжку рассказать. В 1974 году выходит его книга «Virmaliste Väraval», дословно «В воротах северного сияния», которую на русский язык перевели почему-то как «Мост в белое безмолвие», по мотивам его путешествия на Чукотку. Я пребываю в каком-то диком восторге от книги, но... понимаю, что, наверное, не все его здесь разделят. :)) И тем не менее...

...это очень необычная книжка, и вот почему:

1) Согласитесь, я не очень похожа на человека, который будет со рвением разыскивать книги про Север и потом взахлеб читать про историю освоения Северного Ледового пути. Подозреваю, что и среди моих френдов таких людей нет (или почти нет). Тем не менее факт — книга была прочитана влет на перегоне из Вайоминга в Юту, не отрываясь на окружающие красоты. Никогда бы не подумала, что книжка про освоение Севера меня так увлечет.

2) В этой книге много всего, она и художественная, и научно-популярная. Концепция такова, что Мери описывает свое путешествие. Это представлено в форме таких «автостопных» баек, если понятно о чем я. При этом байки перемежаются кучей всего другого. Например, отрывками из отчетов и воспоминаний об этих местах, написанных первопроходцами (то есть исторические источники 19 и 18 веков, а то и раньше). То есть мы получаем в итоге представление, как этот регион постепенно открывали. Плюс Мери довольно много рассуждает о финно-угорских народах, культурах и языках (я вот узнала, почему эстонцы называют шведов не шведами, а rootsi). Об истории. А иногда просто рассуждает о жизни. В общем, не скучно.

3) А еще очень забавно, что поскольку Леннарт Мери — эстонец, то фокус его зрения смещен — его интересует роль его соотечественников в освоении этого пространства. В итоге, создается впечатление, что именно эстонцы открыли Северный Ледовый путь. Смешно звучит, да? Однако если подумать — собственно Фердинанд Врангель, балтийский немец, жил в Эстляндии. (Крузенштерн, кстати, тоже из Эстляндии). Карл Эрнст фон Бэр, профессор Тартуского университета (знакомый нам по 2-кроновой эстонской купюре) — участвовал в одной из северных экспедиций. Морской регион, много моряков оттуда выходило. А с другой стороны, байки, повествующие о его встрече с эстонцами по пути, — тоже весьма забавны. Как будто эстонца можно встретить везде, даже на Чукотке. Выглядело бы невероятным, если бы я сама не встретила как-то эстонцев в Венесуэле в дельте реки Ориноко.

4) Да, не забыть сказать: у книги потрясающий перевод, благодаря которому она, видимо, и получилась увлекательной. Я не знаю, кто такая Вера Рубер, но она — молодец!

Не, ну вы так просто не отделаетесь. Сейчас тут будут еще цитаты (где есть курсив, он мой). :)


Про гостиницу на Диксоне и про путешественников
«Коридор гостиницы на Диксоне украшали шесть пар плюшевых гардин с воланами. Между ними, на почетном месте, красовались инструкции, оповещающие постояльцев о том, как следует вести себя в гостиницах. Это были прекрасные инструкции, предполагавшие, однако, что все, кроме их автора, отъявленные головорезы или по меньшей мере хронические алкоголики. Пусть это останется на его совести. Особенное недоумение вызывал последний параграф, строго-настрого запрещавший „противозаконное включение“ огнетушительных приборов. Я с недоумением огляделся по сторонам: ни огнетушительных приборов, ни тех, кто жаждал бы немедленно их включать. Ничто не подтверждало возникшего было подозрения, что я оказался в сфере деятельности неведомой мне доселе секты огнетушителей, к тому же, кроме гигантской железной бочки у наружной лестницы, в которой плавали окурки, не было ничего, что бы могло спровоцировать к запретной деятельности. Позднее я получил возможность более справедливо оценить тонкую психологическую одаренность анонимного автора: в долгие часы ожидания самолета все чаще ловил я себя на странном желании с оглушительным грохотом перевернуть ту проклятую бочку, как только ночи станут потемнее.
Думал я и о том, что единственная профессия, которая у нас не охраняется законом, — это профессия путешественника. Ведь путешествия и в самом деле для многих стали профессией, если, конечно, не превратились в болезненную страсть. У путешественников общие цели и приметы, они делятся по разрядам, как токари или шахматисты, у всех у них нетерпеливый характер и даже почти одинаковый язык. Они добры, энергичны и всегда солидарны друг с другом. Чаще всего это не очень-то помогает их продвижению вперед, хотя рано или поздно они все-таки добираются до цели. Но с какой затратой времени, нервов и денег! Когда вернусь домой, подумал я, организую профсоюз путешественников и составлю прекрасный свод правил о том, как путешествовать не по правилам.»


Классическая автостопная байка. Люблю такие истории!
«Я прошагал уже полпути, время от времени голосуя перед мчащимися мимо самосвалами, когда неожиданно рядом со мной затормозил „виллис“. Резко распахнулась дверца, подполковник пересел с переднего сиденья на заднее, рядом с капитаном, и машина двинулась дальше. Не нужно быть психологом, чтобы догадаться: в машине царит настороженная тишина. Молодой шофер не отрывал глаз от дороги: наверное, он взял меня в машину без разрешения и ждал нагоняя. Я понимал, что надо как можно скорее разрядить мрачную обстановку этого гипнотического молчания, раньше чем оно превратится в пропасть. В жизни мне приходилось задавать самые невероятные вопросы, но в то утро на берегу залива Тикси, с отчаянием придумывая тему разговора, я задал вопрос, удививший меня самого:
— А эстонцев вы в этих краях не встречали?
Надо признаться, начало для светской беседы не самое удачное. В Англии проще, там мы непринужденно поговорили бы о погоде. Тишина у меня за спиной зловеще сгустилась, и я помрачнел еще больше. Оборачиваюсь как раз в тот миг, когда капитан переводит взгляд с подполковника на меня и странным голосом спрашивает:
— Почему это вас интересует?
Моя рука невольно тянется к планшетке, где в документах, удостоверяющих личность, проставлено мое доброе имя. Подполковник с непроницаемым лицом трясется от сдерживаемого смеха. Я еще не знаю его причины, но уже понимаю, что смех этот отнюдь не сардонический.
— Ну, раз так, будем знакомы, — говорит он по-эстонски. — Артур Нейер.
Так я знакомлюсь с военным комиссаром Тикси, а шофер, уши которого уже не пылают, подытоживает ситуацию фразой:
— Этого вы, наверное, не ожидали?»


Присоединить чукчей к России было тяжело. В отличие от многих других народов, они оказывали активное сопротивление завоевателям, причем успешное. Война продолжалась 150 лет, пока к концу 18 века не удалось кое-как договориться. И то, и то — читайте цитату:
«В то же время по указанию ее императорского величества губернатор приказывает изготовить государственные гербы и отправить их чукчам, чтобы те вывесили их на берегу на деревьях и показывали морякам с иностранных кораблей, дабы подтвердить принадлежность страны к Российской империи. Этим странным приказом, не учитывавшим, что на побережье Чукотки деревья не растут, и ограничилась политика царизма в отношении чукчей. Чукчи не стали подданными царя, не испытали на себе гнета феодально-крепостнического самодержавия. Еще в 1908 году губернатор Якутии Крафт рассказывал Столыпину о старейшине чукчей, который носит корону и, встречая русских, участливо расспрашивает их: „Как поживает мой брат Николай?“»


Это цитата из дневников барона Врангеля (1820). Здесь он пишет про русских, которые в тех условиях выучивали якутский язык. Получается, что в 19 веке в Якутии было двустороннее двуязычие? Невероятно. Есть ли еще примеры, когда русские учили языки коренных народов, рядом с которыми жили, а не только наоборот?
«О воспитании детей заботятся здесь мало: ребенка с малолетства отдают обыкновенно какой-нибудь якутке... Таким первоначальным воспитанием здешнего юношества объясняется с первого взгляда странным кажущееся явление, что даже в несколько высшем кругу общества якутский язык играет почти столь же главную роль, как французский в обеих наших столицах. Это обстоятельства крайне поразило меня на одном блестящем праздничном обеде...»


О таких вещах не задумываешься, но ведь и в таком удаленном от центра уголке, как Чукотка, была Гражданская война. Она, конечно, была специфической. Но вполне гражданской, в смысле, что власть переходила из рук в руки, пока окончательно не устаканилась. Вот вам эпизод.
«Вероятно, слух о том, что судно захвачено белыми, дошел до Уэлена и заставил Бычкова и Рудых эвакуироваться через Америку в Москву
То есть... в начале 20 века мир был устроен так, что с Чукотки эвакуироваться в Москву было проще через Америку, чем каким-либо другим способом? Не знаю, как вас, а меня этот факт убил. :)


А вот что я думаю о единой школьной программе. Не, я понимаю, что это, наверное, слишком экзотический пример и узкоспецифический. Но, собственно, почему бы и нет?
«Борис по профессии учитель.
— Слушали мы тут одного деятеля от педагогики, из Магадана, так он будто с неба свалился, — продолжает Борис. — Специфика чукотского языка такова, что детям здесь трудно понять способ употребления причастий в русском языке. У чукчей совсем другой склад абстрактного мышления.
— Ну, и что вы предлагаете?
— Я думаю, что начало и конец школьного курса у нас должны быть такими же, как на материке. Но саму программу надо приспособить к местным условиям. Иначе мы отобьем у детей интерес к учебе.
— А как вы себе это представляете?
— На уроке зоологии школьники изучают анатомию голубя и лягушки, которых они в глаза не видали. Вы, конечно, знаете, что у нас тут земноводные и пресмыкающиеся не водятся. Почему таллинские или тамбовские дети изучают лягушку? Не из-за самой лягушки, разумеется, а для того, чтобы на знакомом и доступном им примере понять общие закономерности природы. Но ведь здесь любой мальчик или девочка может с закрытыми глазами освежевать оленя или моржа, вот тут-то мы и могли бы объяснить им эти самые закономерности на наглядном примере и с большей пользой для дела. Нам следовало бы преподавать им тундрологию.»
Tags: eesti, inimene, raamatud
Subscribe

  • С перепугу

    Покопалась тут в "урнах". Смотрите, цитата из Мариенгофа: «По всему городу расставлены плевательницы. Москвичи с перепуга называют…

  • Цитата, значит, дня.

    Ха-ха. Читать «Тошноту» сартровскую, оказывается, гораздо интереснее сейчас, чем когда-то там, на третьем курсе перед экзаменом.…

  • "Подстрочник"

    "Вообще мужество физическое - на войне, когда человек пересиливает страх перед пулями, или когда преодолевает боязнь и выходит на улицу, когда там…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 49 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • С перепугу

    Покопалась тут в "урнах". Смотрите, цитата из Мариенгофа: «По всему городу расставлены плевательницы. Москвичи с перепуга называют…

  • Цитата, значит, дня.

    Ха-ха. Читать «Тошноту» сартровскую, оказывается, гораздо интереснее сейчас, чем когда-то там, на третьем курсе перед экзаменом.…

  • "Подстрочник"

    "Вообще мужество физическое - на войне, когда человек пересиливает страх перед пулями, или когда преодолевает боязнь и выходит на улицу, когда там…